Турция и державы Антанты на
Балканах во второй половине 1914 - 1918 гг.Страница 12
27 июля 1916 г. в Форин-оффис пришла телеграмма от Баркли: "Я узнал, что полковник Рудеано (румынский атташе во Франции) подписал в Париже военную конвенцию, предполагающую совместное наступление на Болгарию румынской армии и союзников из Салоник. Я думаю, что это, должно быть, ошибка, так как Румыния неоднократно отказывалась предпринимать наступательные операции против Болгарии и премьер-министр до настоящего времени не намеревался объявлять ей войну" [31, с.329]. Румыны для наступления на Софию должны были выделить 150 тыс. армию. Ее должны были поддержать две русские пехотные и одна кавалерийская дивизии - всего около 50 тыс. человек [31, с.330].
Парижская конвенция, судя по всему, и была причиной изменения позиции Алексеева, отмеченной в дневнике Палеолога от 30 июля 1916 г.: "Английское правительство просит русское правительство не настаивать на наступлении Румынии на Болгарию. В течение дня Нератов сообщает мне, что генерал Алексеев не допустил бы посылки 50 000 русских в Добруджу, если задачей им не было бы поставлено немедленное наступление на Болгарию" [42, с.167, 169]. Об этом же упоминает и Бьюкенен: "В то же время он (Алексеев) поставил обещанное отправление русского отряда в Добруджу в зависимость от немедленного наступления Румынии на Болгарию. Румыния отказалась сделать это, хотя, по мнению наилучших военных авторитетов, такая операция была бы для нее совершенно правильной [2, с.165]. Позиция Британского правительства по-прежнему состояла в отрицании возможности расширения боевых действий на Балканах. Посол Англии в Париже лорд Берти получил следующие инструкции из Лондона: "Ввиду незавершенности переговоров с Румынией Вы должны информировать министра иностранных дел Франции, что правительство его величества считает, что, до тех пор пока Румыния не находится в состоянии войны с Болгарией, основание проекта парижской военной конвекции исчезает и военная акция не будет и не может быть ничем другим кроме проверки состояния болгарских сил и притягивания их к греческой границе" [33, с.23].
Союзные послы не ошибались, французский военный представитель также относит радикальное изменения инструкции Алексеева по этому вопросу на 30 июля, когда он решил уполномочить некого военного агента в Бухаресте начать оказывать давление на румынские военные
и политические круги с целью скорейшего вступления этой страны в войну. В июне 1916 г. Татаринов получил очередные инструкции от Алексеева, который ознакомил с ними через Жоффра и англичан. Смысл их сводился к требованию немедленного выступления Румынии: "Настоящая ситуация требует, чтобы вмешательство (Румынии) произошло сейчас или никогда. Я считаю, что последние сомнения г-на Братиано должны исчезнуть, так как он может сейчас убедиться,
что общее наступление на всех фронтах начато победоносно, и так как Россия
дала обещание доставить все необходимые военные грузы. Представьте эти
соображения генералу Иллиеско [31, с.332]. Союзники поддержали русский демарш. Не оставляя надежды на возможность осуществления своего плана, в июле Алексеев просил командующего итальянской армии генерала Л. Кадорна найти какие-нибудь части для усиления Салоникского фронта. В какой-то степени это можно назвать жестом отчаяния.11 августа 1916 г. в Салониках была высажена 35-я итальянская дивизия, хорошо проявившая себя до этого в боях на альпийском фронте. В нее входили две бригады двухполкового состава, однако перед отправкой на Балканы ее усилили восемью батареями горной артиллерии, транспортными, саперными и прочими службами. Дивизия должна была "защитить честь итальянской армии" и прекрасно проявила себя в наступлении на Монастырь.
Полюдье
Летопись называет Олега Вещим, то есть способным предугадывать будущее. Впрочем, в народе он не снискал большой любви. Однако дружинники Олега действительно могли считать его мудрым и великим. Именно при нем варяги, служившие киевскому князю и составлявшие основу его дружины, стали получать ежегодную плату – 300 гривен. Это была огромна ...
Укрепление власти Москвы в первой половине 16 века.
В новых титулах и церемониях, какими украшала или обставляла себя власть, особенно в генеалогических и археологических легендах, какими она старалась осветить свое прошлое, сказывались успехи ее политического самосознания.
В Москве стали чувствовать, что значительно выросли, и искали исторической и даже богословской мерки для определен ...
Первый штурм
В советской историографии первым штурмом Севастополя принято считать попытки немецких войск с ходу захватить город в течение 30 октября - 21 ноября 1941 года. Иностранные, в первую очередь немецкие историки, напротив, не выделяют эти атаки в отдельную фазу битвы. С 30 октября по 11 ноября велись бои на дальних подступах к Севастополю, с ...