GoodHistoria

Тема войны является важным аспектом отечественной истории. «Война многомерна, многолика, изменчива в своей смысловой определенности, неисчерпаема в своем содержании. Она, как хамелеон, маскируется под иные социальные феномены, теряется в их красках и формах, оборачивается к человеку одной из своих многочисленных сторон в зависимости от того, какой интерес он проявляет к ней: участник он ее событий или холодный исследователь, стремиться он укротить ее век или обеспечить ее бессмертие». [1]

Современный этап развития исторической науки характеризуется усилением интереса к изучению (исследованию) проблемы «человек и война» в рамках новой отрасли – военно-исторической антропологии. «Сегодня перед исторической наукой встает важная фундаментальная проблема – восполнение отсутствующей системности в военно-исторических исследованиях, касающихся «человеческого измерения» войн и вооруженных конфликтов, на основе обобщения отечественного и зарубежного научного опыта, использования и синтеза традиционных и нетрадиционных методов исследования с конкретно-научными подходами ряда дисциплин. Решение ее возможно именно на базе конструирования военно-исторической антропологии в качестве новой отрасли исторического знания».2 Лишь сегодня мы становимся свидетелями взрывного роста интереса к «человеческому измерению войны», особенно среди молодого поколения российских историков. Это объясняется, с одной стороны, изменениями в обществе (отказ от идеологических ограничений); с другой, – сильным влиянием на отечественную историографию новых тенденций в мировой исторической науки. В результате этого историками был обозначен комплекс ключевых задач, важнейшие из которых состоят в том, чтобы:

«– во-первых, определить предметно-тематические рамки военно-антропологических исследований в истории;

– во-вторых, сконцентрировать внимание ученых на этой области военной истории, которая либо игнорировалась, либо была на периферии исследований;

– в-третьих, интегрировать подходы и методы разных смежных дисциплин для разработки проблематики «человеческого измерения» в истории войн;

– в-четвертых, освоить широкий пласт зарубежных исследований по проблематике, целенаправленно осваивать достижения мировой историографии в этой области;

– в-пятых, опираясь на достижения как собственно исторической науки, как и других дисциплин, более успешно разрабатывать специфический понятийно-категориальный аппарат и инструментарий исследования данной проблематики; определять и выявлять адекватную исследовательским задачам источниковую базу и методы работы с нею;

– в-шестых, апробировать и отработать комплекс современных междисциплинарных и собственно исторических подходов и методов с последующим системным конкретно-историческим исследованием войн и вооруженных конфликтов в антропологическом измерении;

– в-седьмых, наладить эффективную научную коммуникацию в исследовательской среде, целенаправленно объединяя и координируя усилия специалистов на наиболее перспективных направлениях, что будет полезно как в целом для исторической науки, так и для конкретных ученых.»[2]

Объектом военно-исторической антропологии является человек и общество в экстремальных условиях вооруженных конфликтов. Военно-историческая антропология должна «интегрировать как часть предметной области традиционной исторической науки, так и ряд предметных аспектов других научных дисциплин, занимающихся изучением общества и человека «под военным углом зрения», ассимилировать и адаптировав их для решения собственных задач».[3] Необходимо также сказать и о соотношении военно-исторической антропологии с более широкой областью исторической науки – исторической антропологией, так как «война является специфическим общественным явлением, характеризующим экстремальное состояние общества в противостоянии другим социумам, что, безусловно, требует и специфических подходов и методов его изучения».2

«Вместе с тем, военно-историческая антропология призвана не только и не столько к специализации в исследовании войн, сколько к интеграции знания о них, получаемого различными гуманитарными и общественными науками». В связи с этим, обозначен комплекс ключевых задач конкретно-исторических исследований в предметных рамках военно-исторической антропологии. Это, прежде всего:

– определение того общего во всех войнах, что влияет на психологию социума в целом и армии в частности, и особенно, в зависимости от специфики конкретной войны с присущими ей параметрами (масштабы войны, ее оборонительный или наступательный характер, значение для государства, идеологическое обоснование целей, социально-политический контекст, включая общественное мнение и отношение к данному конфликту внутри страны, и т.д.);

– анализ ценностей, представлений, верований, традиций и обычаев всех социальных категорий в контексте назревания войны, ее хода, завершения и последствий;

Устав о паспортах 1903 (с дополнениями 1906–1909)
В 1903 был издан Устав о паспортах (с изменениями и дополнениями 1906–1909 гг.), принципиально не отличавшийся от положения (1894 г.). Устав закреплял различия в правах и документировании отдельных групп населения в зависимости от их сословия, рода занятий, имущественного положения и национальности. Вводились ограничения на поселения и ...

Социально-экономическое развитие и общественно-политическое устройство Чечни в XVIII в.
XVIII век подводит черту под всеми предшествующими этапами многовекового исторического развития северокавказских народов. Выход России на правобережье р. Кубани ознаменовал укрепление и интенсификацию русско-кавказских связей, в которых четко прослеживалась тенденция неуклонного их сближения. В то же время общая политическая обстановка ...

Борьба Северо-Западной Руси с агрессией крестоносцев
Наступление на русские земли было частью разбойничьей доктрины немецкого рыцарства? В XII веке оно начало захват принадлежавших славянам земель за Одером и в Балтийском Поморье. Русские земли (новгородские и полоцкие) оказывали значительное влияние на своих западных соседей, у которых еще не было развитой собственной государственности и ...