GoodHistoria

Лагерь в Джельфе официально именовался «концлагерем для политических интегрированных». Комендантом был французский офицер по фамилии Кабош.

«Расположенный на склоне холма, лицом к северу, открытый холодным ветрам, лагерь имел форму огромного прямоугольника, обнесенного тремя рядами колючей проволоки, - пишет Александр Рубакин. – Вдоль проволоки стояли жалкие соломенные шалаши, у которых несли охрану закутанные в бурнусы арабы. В каждом углу с особой башенки на лагерь глядело дуло пулемета.

Скользкая, глинистая дорога пересекала лагерь, и по обе стороны от нее белели остроконечные грязные белые палатки. В другом конце лагеря высились два длинных барака, один уже готовый, другой с неоконченной стеной и без крыши. Бараки были из необожженных оштукатуренных кирпичей. В самом конце лагеря было небольшое пространство, огороженное колючей проволокой, где стояло семь палаток. Вход сюда был через ворота, запиравшиеся на замок. Туда то нас и повели.

Это был так называемый «специальный лагерь», куда сажали на некоторое время всех вновь прибывающих.

Это были палатки на шесть человек, военного образца. Нас было десять. Пол в палатке земляной, между дырявыми краями палатки светились щели, оттуда дул ветер. Вся палатка держалась на центральной мачте, поставленной на камни и не прикрепленной к земле. В палатках не было ни циновок, ни соломы. Пришлось разостлать одеяло на сырой земле.» (стр. 100)

В темные зимние ночи порывы ветра вырывали колышки, к которым привязывалась палатка. От леденящего ветра они просыпались. Сквозь дыры в палатку проникал снег и дождь. Бывало даже что люди просыпались занесенные снегом. В палатках не было не освещения, не отопления. От хронического голодания и холода, многие страдали полиуремией и поносом. Чтоб выйти из палатки, людям приходилось предупреждать об этом охранника – араба и получить у него разрешение.

День начинался в семь утра, с проверки. Кабош заставлял всех работать на него. Метод был прост: отказавшимся, включая Рубакина, стали давать только воду, в которой плавала кожура от бобов. Люди голодали и были вынуждены уступить коменданту лагеря.

К весне 1942 года в лагере закончили строительство бараков и переселили туда заключенных. Но от этого людям лучше не стало. Крыши протекали, окна забили, оставив лишь маленькие щелочки для света. Внутри в два этажа были сделаны нары из необструганных досок. Земляной пол в сухую погоду покрывался пылью а во время дождя там была грязь.

За малейшие проступки, такие как: доставка продуктов в лагерь, разведение огня, опоздание на проверку- сажали в тюрьму. В тюрьме поперебывала половина лагеря, в том числе и Рубакин. В тюрьме Рубакин провел 17 дней. Перед отправкой в тюрьму людей обыскивали, отбирали все вещи – курить, писать, читать было запрещено. Обычно зимой людей на 3-4 день из тюрьмы отправляли в госпиталь.

С первых дней заключения Рубакин вел дневник, который писать было не легко: приходилось прятать от начальства, обыска, от шпионов. Писать приходилось сидя на полу.

Небольшие выписки из дневника:

«9 декабря 1942 года. Зима началась. Весь день и всю ночь дует ветер. Еда ухудшается.

22 декабря. Из тюрьмы вернулось двое арестованных – совершенно больные. Их отпустил врач даже не осмотрев. Кабош встретил на дороге одного молодого испанца, дал ему за что-то пощечину и послал в тюрьму…» (стр. 104)

« 11 января. Кабош свирепствует. Вывесил объявление, запрещающее приближаться к проволоке ближе, чем на 6 метров, а за «саботаж» внутри лагеря вводит суровые наказания. Дело в том, что мы спилили на топливо несколько столбов, на которых подвешена проволока…

Радостные новости из СССР: освобождены Георгиевск, Минеральные Воды. Вот откуда придет наше спасение » (стр. 105)

«11 апреля. Нам разрешили ходить в город за покупками. Хлебный паек увеличен до 400 граммов в день…» (стр.109)

Последние сутки своего пребывания в неволе Рубакин описывает следующим образом. «Я шел, как во сне, глупо улыбаясь. Потом вернулся в город, купил вина, соленой рыбы и понес все это в Кафарелли. Часовые –арабы изумленно на меня посмотрели- я шел без стражи. В Кафарелли все наши товарищи уже знали о моем освобождении и чуть не раздавили в объятиях.

Годы лагерной жизни кончились. В эту ночь я заснул только на рассвете…»(стр. 110)

Сражение у мыса Синоп в 1853 году
К 1853 году все события внутренней жизни России и ее международные отношения были вначале частично, а затем и целиком подчинены войне. Война велась на всех морских театрах, примыкавших к границам России, но главным ее фокусом был Крымский полуостров. Столкновение политических и экономических интересов Англии и России из-за ближневосточ ...

Жизненный путь Генриха Фон Зибеля
Генрих фон Зибель (нем. Heinrich von Sybel) родился 2 декабря 1817 в Дюссельдорфе и скончался 1 августа 1895 в Марбурге. Оставил заметный вклад в истории своими трудами как немецкий историк и деятельностью как политик, представитель националистической прусско-малогерманской школы — ведущего направления немецкой буржуазной исторической н ...

Достижения и противоречия в культурной жизни страны в 1920-1930-е гг.
Перепись населения в 1920 г. выявила в стране 54 млн. безграмотных. Поэтому задача ликвидации неграмотности являлась одной из основных в государственной политике народного образования. В 1923 г. было организовано всероссийское добровольное общество "Долой неграмотность" во главе с М.И. Калининым. Наряду с ликвидацией неграмо ...